Доказуема ли религиозная вера наукой?

Наука – неотъемлемая часть деятельности современного общества. Гуманитарные науки изучают сферу духовной, умственной, нравственной, культурной и общественной деятельности человека. Благодаря достижениям естественных и технических наук человеческая цивилизация имеет те глобальные изменения в повседневной жизни, к которым мы все привыкли. Занимаясь наукой, человек не только придумывает и воплощает новые способы облегчить себе жизнь, окружая себя многофункциональными девайсами, но и развивает культуру мышления, коммуникацию. Правда, есть и обратная сторона медали: в минувшем столетии достижения тех же наук были использованы человеком в разрушительных целях; произошедшие в нашей истории катастрофы сейчас приводятся в пример как величайшие ошибки общества и его правителей.

При чем же здесь религиозная вера? А при том, что существуют целые традиции использования плодов научной деятельности, например, для «опровержения гипотезы существования Бога». Помните, быть может: была такая школа «научного атеизма» в одном небезызвестном государстве?.. Вот о том, насколько правомерны такие попытки использования науки, и пойдет речь дальше. Но не только об этом: есть и обратная тенденция. С помощью научного материала пытаются, напротив, доказать те или иные религиозные воззрения. К этим попыткам справедливо отнести тот же вопрос о правомерности.

Наконец, если уж мы говорим о правилах использования научного материала (здесь и далее мы говорим о материалах естественных наук), то нужно уметь отличать научное от лженаучного. К сожалению, в нашем обществе (здесь специально не буду разделять его по степени воцерковленности и т.д.) чрезвычайно распространены различные оккультные и квазимагические верования. И то, что мы называем «лженаукой», с этими верованиями достаточно тесно переплетено. Все слышали слово из жаргона оккультистов – «энергетика». Это слово иногда пытаются приплести к разговору о вере и науке: мол, наука имеет дело с «энергетикой», и христианское богословие говорит о чем-то похожем. В опровержение таких построений достаточно сказать то, что слово «энергетика» не используется в физике вообще. Думаю, что доверие людей таким горе-проповедям основывается, прежде всего, на незнании того, что же является наукой, как она работает и как результаты научной работы могут быть приложены к разговору о религиозной вере. Давайте же кратко сформулируем ответы на эти вопросы.

Как и любое сообщество, научное сообщество объединено определенными ценностями: это точность научных предсказаний, соблюдение допустимого предела ошибки, теории должны позволять формулировать и решать новые задачи, простота и логичность теорий и т.д. О ценностях можно говорить достаточно строго, что они не изменялись в процессе развития естественнонаучного знания. Научное сообщество также объединено общепринятыми методами работы и представлениями о том, что является магистральным путем развития науки. Здесь все несколько сложнее: то, что было общепринятым в физике начала XIXвека, стало совсем не таким уже через столетие. Американский физик и философ науки Томас Кун (1922-1996) определил такие общепринятые установки в науке и их изменения в понятиях «парадигма» и «научная революция». Большая часть научной работы состоит в решении задач-головоломок в рамках принятых теорий. Это скрупулезная, рутинная работа, хотя и очень интересная. Лженаука, о которой мы начали говорить выше, принципиально отличается от наукитем, что занимается лишь симулированием научной деятельности, т.е. ее методы имеют наукообразный вид. Но если оригинальные и новые методы от наукообразных неспециалист вряд ли легко отличит, то в ценностях разницу уловить гораздо легче. От лженаукивсегда только и слышно, что о «сенсациях». Сообщения «исследователей» от лженауки направлены не для круга специалистов, а вовне – чтобы создать скандал, привлечь внимание у несведущей (да и не очень желающей быть сведущей) публики. Много ярких и от того пугающих своим масштабом и популярностью среди населения примеров можем видеть на нашем телевидении, в том числе и на федеральных каналах.

Какое же знание дают естественные науки? Сложно здесь численно ответить: не малое, но и не очень большое. Естественные науки в заданных парадигмами рамках довольно успешно занимаются решением задач по описанию природы, ее процессов. Эти описания являются более или менее эффективными. Или иначе: некоторые формулируемые «законы природы» совсем неплохо описывают реальность. Но о большем сказать честно нельзя. Можно с пафосом говорить о том, что наука объясняет устройство вселенной, но это не то что неправда или ложь… Скажем так, это очень наивное и игривое представление о природе научного знания и работе ученых. Людвиг Витгенштейн (1889-1951), австрийский философ и логик, здесь бы выразился: тот факт, что одна теория работает лучше другой, кое-что говорит о реальности.

Большой интерес для читателя, думаю, представит более точное понимание такого понятия как «законы природы». Многие из них (например, известные всем со школы закон Ома и второй закон Ньютона) представляют собой не только и не столько модель, описывающую природу электричества или механического движения, сколько определения. Это, примерно, как сказать, что в 1 рубле 100 копеек, или в 1 метре 1000 миллиметров. Разберем психологический момент применения этого понятия. Когда говорят «закон», может возникнуть представление о подчинении природы физическим законам. Обратите внимание: о подчинении говорить здесь совершенно не уместно. Рассмотрим бытовой пример: потолок обычной жилой квартиры. Отметив три точки на нем, при помощи учебника по аналитической геометрии мы можем задать уравнение плоскости потолка. Мы провели определенную работу: взяли три точки, применили математический аппарат, получили наш «закон». Можем ли мы говорить, что наш потолок «подчиняется» этому «закону»? Или просто мы хорошо сделали работу по его описанию?

Ответим и на вопрос: а как наработанный наукой материал применим к разговору о религиозной вере? Если научные модели дают нам более-менее адекватную картину природы, это значит, что мы можем аргументированно говорить лишь о применении научного материала для иллюстрации разумного устройства окружающей нас реальности. Мы знаем имя начальнику этого устройства – Бог. Говоря же о знании, к которому стремится человек, стоит вспомнить слова свт. Луки (Войно-Ясенецкого): «Знание больше, чем наука. Оно достигается и теми высшими способностями духа, которыми не располагает наука. Это прежде всего интуиция, то есть непосредственное чутье истины, которое угадывает, прозревает ее, пророчески предвидит там, куда не достигает научный способ познания. Эта интуиция все более (в последнее время) занимает внимание философии. Ею мы живем гораздо больше, чем предполагаем. Она-то ведет нас в другую, высшую область духа, — то есть в религию».

Возможно, кого-то это расстроит и разочарует: наука не занимается познанием мира в его глубине, не открывает религиозных истин, и никоим образом не говорит о них. Но она уже давно зарекомендовала себя как эффективный общественный институт для решения задач по систематизации знаний о природе. Человек от своего создания призван и к тому, чтобы познавать премудро созданный Богом мир, а через него зреть замысел Творца. Если к познанию мира наука имеет лишь косвенное отношение, то о том, что занимаясь ею, человек учится мыслить, приводит свой ум в порядок, мы можем говорить определенно. Как и любое другое дело, не связанное с грехом, занятие наукой может и должно быть посвящено Богу.

 

Диакон Андрей ЛЮБАВИН

Все новости раздела




Новости митрополии

В конференц-зале Спасо-Вознесенского собора состоялось заседание Епархиального совета

В конференц-зале Спасо-Вознесенского собора состоялось заседание Епархиального совета

В преддверии собрании духовенства Симбирской епархии, которое традиционно проходит в конце календарного года, в конференц-зале Спасо-Вознесенского собора под председательством митрополита Анастасия прошло заседание Епархиального совета.

В Свято-Андреевском храме состоялось архиерейское богослужение

В Свято-Андреевском храме состоялось архиерейское богослужение

К началу богослужения в храм была принесена икона святого апостола Андрея Первозванного с частицей его мощей.