Александр Щипков: «70 лет Церковь была в заключении, 70 лет понадобится на восстановление»

На форуме православных СМИ «Вера и слово», прошедшем в Москве, состоялась презентация книги Александра Щипкова «До и после политики». На круглом столе, ведущим которого был автор новой книги, разговор шел о судьбах Русской Церкви и современном ее состоянии. Несколько вопросов о жизни Церкви удалось обсудить в рамках интервью для «Православного Симбирска». Гость нашего номера сегодня – первый заместитель председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, православный публицист, социолог религии, политолог Александр Щипков.

– Александр Владимирович, Вы пришли в Церковь в 1970­е годы. За это время сменилось несколько поколений верующих людей: те, кто пришел в советское время, в начале 90­х, те, кто пришли сейчас. Меняется ли портрет верующего человека? Что изменилось в самой Церкви?

– Конечно, есть ряд внешних признаков, по которым можно указать на различия. Манера поведения, уровень образования, культурные наслоения. Изменилась манера живописи в храмах, иконопись. Даже запах поменялся в церкви.

– А какой был запах в той церкви, в которую пришли Вы?

– Это был совершенно неповторимый запах горклого софринского ладана, очень характерный, резкий запах смолы и угля. Очень русский запах – деревенский. Я скучаю по этому запаху, но его больше нет, он ушел навсегда, теперь мы окружены сладкими восточными, греческими ароматами, и появились гурманы, которые разбираются в ладане, как женщины в духах. Но повторюсь: это все внешнее. Неверующие люди тоже судят нас внешне. Мне, к примеру, говорят, что верующие темные, они ничего не читают, ничего не знают, не могут даже объяснить суть Троицы. Ну и что? В XIV веке люди вообще большей частью неграмотные были, но это не мешало им вести христианскую жизнь.

– А из внутренних изменений можно что­-то выделить?

– Есть одна вещь, на которую я бы обратил внимание, которая, действительно, поменялась. Скажем, в 1970­е годы мы причащались 3-­4 раза в год, будучи людьми новоначальными, только что пришедшими в храм. Церковные старожилы говорили нам: «Ну вы и дерзновенные, вы так часто причащаетесь!» А недавно я поймал себя на мысли, что причащаюсь сейчас – уже с детьми и внуками – практически каждое воскресенье. Как это произошло? Что­то существенное поменялось в ритме моей жизни, и не только моей. В воскресный день у Чаши сейчас много народа, приводят и приносят огромное количество детей. А  раньше? Частой была картина, когда священник выходил с Чашей, а причастников не было. Он разворачивался и уходил в алтарь. Вот оно, главное изменение – изменилось отношение к Евхаристии. Мне кажется это чрезвычайно важным. Это новый евхаристический опыт, который еще не изучен и не осмыслен.

– Но если раньше быть верующим было опасно, то сейчас в какой­то мере быть верующим... модно. Люди, не имеющие опыта жизни в Церкви, в СМИ могут открыто называть себя верующими. Нет ли ощущения, что вера воспринимается поверхностно?

– Как оценить: человек глубоко верующий или нет? Где тот термометр, который эту разницу показывает? Этот глубоко, а этот неглубоко, а этот вот вообще о Христе не думает. Сегодня я о Христе думаю, а завтра на рыбалку поеду и буду о другом думать. В какой момент ты верующий, а в какой – нет?  Или я верующий только когда молюсь? Иногда людей так жизнь прижмет, что бегом в церковь бегут, хотя еще вчера священников и Церковь ругали на чем свет стоит.

– Русская Православная Церковь была под давлением советской власти довольно долгое время. Считается, что точка отсчета начала возрождения церковной жизни – 1988 год. Как Вы считаете, восстановилась ли Церковь до какого­то прежнего уровня? И сколько еще нужно лет Церкви, чтобы восстановиться полностью?

– Времени на восстановление нужно 70 лет. Примерно столько, сколько продолжались гонения. Опытные психологи, которые работали с освободившимися заключенными, говорили мне (я сталкивался с этим, когда моя мама в 1983 году вернулась из тюрьмы и была в непростом психологическом состоянии): если человек провел в лагере три года, три года ему понадобится на реабилитацию. Наверное, по аналогии, и Церкви, которая находилась в заключении в течение 70 лет, нужно 70 лет на восстановление. Недаром есть народная мудрость – время лечит.

– Что нужно нам делать для того, чтобы Церковь восстановилась?

– Строить храмы, заниматься образованием людей. Ведь храм – это не только место, где мы собираемся: молимся, учимся, это еще и сакральные места на теле страны. Эти кресты – опорные точки России.

– А как быть с советскими отметинами, которые остались в качестве географических названий, священных коммунистических мест, они должны быть изжиты?

– Очень непростой вопрос.  Когда­то я был радикален и считал, что нужно все обязательно убрать, вычистить. Потом я понял, что нужно очень спокойно и очень медленно все это изменять. Естественно, мне не очень хотелось бы жить на улице имени террориста Каляева и постоянно носить это имя с собой в паспорте в штампе о прописке. Здесь можно и поспешить с возвращением старых названий. Но советский период – это равноправный период нашей русской истории, его нельзя ни вычеркнуть, ни отказаться от него. Отказ от него – это предательство собственной истории, это предательство по отношению к тем людям, которые жили в этот период, за которых мы сегодня молимся, имена которых подаем на проскомидию.

Есть такие сакральные советские места, которые нельзя вычеркивать – Мамаев курган, Прохорово поле... Есть памятники советской эпохи очень интересные и значимые. Я, например, не думаю, что полное отсутствие памятников Сталину – это хорошо. Хрущев старался вычеркнуть его из истории по личным и  идеологическим соображениям.  Между тем Сталин победил немцев в Великой Отечественной войне. Не Жуков, а Сталин. А войну 1812 года выиграл Александр I, а не Кутузов. Кутузов и Жуков – великие полководцы, но они действуют волей главы государства. Маршалы побеждают маршалов. Императоров побеждают императоры. Поэтому с памятниками советской эпохи надо действовать аккуратнее, умнее и бережнее. Часто за борьбой с советским скрывается борьба с русским. Нужно быть внимательным, не дать себя обмануть.

– Иногда люди начинают оглядываться на историю и жалеть, что в данный момент нет каких­то старых обычаев, принципов построения церковной жизни. К примеру, приходилось слышать сетования о том, что приход должен сам выбирать себе священника, а не получать его «сверху».

– Конечно, выборность духовенства – весьма заманчивая вещь. Игра в демократию. Не буду углубляться, скажу только одно: если будут выборы, непременно будут использованы выборные политические технологии. На приходе будут разгораться невиданные страсти, и ничего хорошего из этого не получится. Поэтому пусть лучше священник будет назначенный, и ты это смиренно примешь. Если уж совсем контакта нет, можно же в другой храм ходить. Игра в выборность – это довольно опасная вещь, ненужные соблазны.

– Не могу не затронуть и еще одно любимое многими, но не понимаемое до конца слово – «соборность». Не раз Церковь пытались упрекнуть в ее отсутствии.

– Соборность – это наша возможность говорить что­то, что будет услышано на верхних «этажах» Церкви. И это возможность говорить и делать нечто, что будет услышано и понято церковным народом. Это вопрос нашей внутрицерковной коммуникации, нашей способности слышать друг друга, реагировать на услышанное и принимать разумное решение. Когда говорят, что соборности в нашей Церкви нет – это неправда. Один из недавних примеров того, как работает механизм соборности – это обсуждение Критского собора. Несколько месяцев шло обсуждение, которое привело к определенным решениям. Соборность – это не какое­то мистическое благостное состояние, это сложнейшая работа, это труднейший диалог разных частей единого церковного организма, в результате которого принимаются какие­то решения. Это и есть соборные решения.

– Благодарим за интервью.

Протоиерей Димитрий САВЕЛЬЕВ,

Ксения МАНЯКОВА специально для газеты «Православный Симбирск»

Фото 1.
Фото 1.


Все новости раздела




Новости митрополии

Архипастырь возглавил престольные торжества Никольского храма

Архипастырь возглавил престольные торжества Никольского храма

22 мая, в день перенесения мощей святителя и чудотворца Николая из Мир Ликийских в Бари, митрополит Симбирский и Новоспасский Анастасий возглавил служение Божественной литургии в Никольском храме города Ульяновска.

В Спасо-Вознесенский соборе принесен ковчег с частицей мощей святителя Николая

В Спасо-Вознесенский соборе принесен ковчег с частицей мощей святителя Николая

Вечером 21 мая, в канун дня перенесения мощей святителя и чудотворца Николая из Мир Ликийских в Бари в Спасо-Вознесенский кафедральный собор города Симбирска был принесен ковчег с частицей мощей святителя Николая.